Soboleva1

Полина Соболева: «В сальсе нет какой-то одной модели. Чтобы угодить всем, надо давать много, на всех»

Что главное в сальса-фестивале и какие они бывают? Зачем нужно шоу в сальсе? Чем отличаются сальса-вечеринки в России и Америке? Будут ли в России чемпионаты по сальсе, подобные американскому «World Latin Dance Cup»? Пересекаются ли между собой российские сальса- и бачата-сообщества? Какова роль бачата-фестивалей в популяризации сальсы?

Ответы на эти вопросы знает продюсер петербургских фестивалей Russian Bachata Festival & Salsa Room и White Nights Salsa Fest Полина Соболева.

— Итак, Полина Соболева. В российском сальса-сообществе Вы известны как «главная бачатера страны» [1] и устроительница двух фестивалей в Санкт-Петербурге – осеннего Russian Bachata Festival & Salsa Room и прошедшего в первый раз в июне этого года White Nights Salsa Fest.  

Как Вы сами для себя открыли сальсу?

 П.:  Я была в Майами зимой 2011 года и просто увидела сальсу в баре… (Смеётся). Точнее, я увидела вначале бачату, которая меня и привлекла… То есть изначально меня привлекла бачата. Ну, и пошла по Интернету смотреть, что это за танец и наткнулась на ролик Ataca и La Alemana, [2] ? естественно. Вот так и любовь пошла, от бачаты потом передалась сальсе.

 — Что было потом – преподаватели, конгрессы?..

 П.: Да, очень много преподавателей, конгрессов. Тогда же в Майами я ещё походила по барам. Там много кубинцев, кубинской сальсы, сальсы Miami style.

Съездила в Лос-Анджелес на сальса-круиз – All Stars Salsa & Bachata Cruise – мероприятие, подобное фестивальному, только на круизном лайнере. И там впервые для себя я познакомилась и с “Island Тouch”, и со многими другими преподавателями, и с Альбертом Торресом [3].

То есть, я ещё сама не танцевала практически вообще, но уже получилось с этими людьми познакомиться, подружиться, позаниматься…

Потом ездила на Los Angeles Bachata Festival и затянуло — фестивали в Нью-Йорке, Майами, Пуэрто-Рико, Цюрихе, Берлине…

 — То есть, сальса для Вас началась с линейных стилей?

 П.: Нет, с кубинского. В Майами очень много кубинцев, которые танцуют касино, и есть свой Miami style – это смесь кубинского и «лос-анджелес» — nfr они сами его  называют.

 — Как родилась идея дальнейшего сотрудничества с Альбертом Торресом и, соответственно, идея, которая воплотилась на последнем фестивале, когда оба Торреса были привезены в Россию? [4]

 П.: Вначале родилась идея создать в России нечто подобное фестивалям американским – большим ярким событиям с кучей весёлых мероприятий, позитивной атмосферой,  замечательными  преподавателями. А Альберт Торрес пришёл потом.

То есть, я его параллельно знала, конечно, общалась, но пригласила уже потом, на Бачатафест 2012 года. А решение пришло само собой, потому что самый известный промоутер мира и опыт его, конечно, был нужен…

— А что именно значит «создать фестиваль, подобный американским»? Ведь всё это время в Санкт-Петербурге уже был осенний фестиваль, который устраивает Борис Эча. [5] Чего не хватало на осеннем фестивале, так что пришла мысль создать что-то ещё или что-то по-другому?

П.: Ну, у Бориса фестиваль скорее музыкальной направленности. А классический вид фестиваля – это всё-таки нечто другое –  танцевально-музыкальный фестиваль.

На FreeStyle делается упор на музыку, на живую музыку, а White Nights Salsa Fest совмещает в себе много равноценно важных элементов – и обучение, и живую музыку, и классические вечеринки, и шоу-выступления, различные виды обучения – семинары, и мастер-классы, и конкурсы…

 -То есть, была задача сделать такой многопрофильный фестиваль, где каждый нашёл бы что-то для себя?

 П.: Да, я вообще смотрю на вещи в комплексе: кому-то шоу, кому-то мастер-классы, кому-то просто поплясать соушл…

 — Кстати, о шоу. Прошедший фестиваль включал в себя большую шоу-программу от преподавателей. Каково вообще значение шоу в продвижении сальсы?

 П.: Большое. Если мы хотим привлекать людей в сальсу, нужно красивое шоу. Почему очень популярны бальные танцы? В них красивое шоу, в том числе, есть на что посмотреть.

Люди со стороны не поймут концерт оркестра Mambo Legends [6], они придут на концерт, послушают – и не поймут. Они не поймут концерт Исаака Дельгадо [7] – люди, которые пришли не из сальсы; тимба [8] вообще испугает их слух.

А человек, который придёт на шоу, скажет: «Вау! Это так красиво! Это сальса? И вот у меня в соседнем доме есть сальса-школа, можно пойти научиться?» Многие вещи люди понимают зрительно гораздо быстрее, чем на слух…Такова человеческая природа. (Смеётся).

А ещё красивое профессиональное шоу всегда приятно даже просто посмотреть.

 — А не существует ли здесь некоего противоречия? Ведь человек, пришедший на шоу, находится в положении классического зрителя.

То есть, шоу – это сидячий партер, это зритель, если не с попкорном, то, соблюдая антураж, с бокалом «Куба либре» [9] в руках, и он находится в положении потребителя зрелищ.

Как сделать шаг от этого потребителя до человека, который потом придёт в школу?

 П.: Например, после шоу начинается вечеринка, и  человек видит, что те же артисты, которые только что принимали участие в шоу,  тут же присутствуют на танцполе, причём танцуют со всеми, со всеми зрителями. И человеку, возможно, тоже захочется потанцевать.

Ну, разные варианты могут быть — люди-то разные. (Смеётся). Но всё равно шоу – это очень важный, буквально неотделимый, элемент сальсы.

  Если мы хотим привлекать людей в сальсу, нужно красивое шоу. Почему очень популярны бальные танцы? В них красивое шоу, в том числе, есть, на что посмотреть.
Но после шоу  начинается вечеринка, и  человек видит, что те же артисты, которые только что принимали участие в шоу,  присутствуют  тут же на танцполе, причём танцуют со всеми, со  зрителями. И человеку, возможно, тоже захочется потанцевать. 

— Но ведь вот то, что было показано на фестивале, это, строго говоря, не совсем шоу. Шоу – это большая труппа, большая сцена…

 П.: Это были шоу-номера…

 — Именно. Но ведь шоу-номера – это достаточно специфическое зрелище. То есть, для человека, который настроен именно на шоу, это зрелище может оказаться слишком камерным…

 П.: Вы, наверное, подразумеваете какой-то большой спектакль – с единым сюжетом, на полтора часа… Но шоу – оно тоже может быть разное. Шоу-номер на пять минут – это тоже шоу, номер пары танцоров – это шоу. Это же не театр.

 — Я именно к этому и веду. Нашему зрителю привычен и понятен формат театра. Он знает, что такое, скажем, Кремлёвский дворец, сорок человек подтанцовки, море звука, света, спецэффекты, … И он привык, что между ним и сценой существует, условно говоря, оркестровая яма.

Он приходит и ему показывают камерный номер, где два человека. Этот формат примерно знаком по бальным танцам, но они почему-то подняты на сцену… Поймёт ли? Воспримет ли?

 П.:  Шоу бывают разные. Вот, условно говоря, шоу-балет «Тодес». Сорок или двадцать человек труппы. Та же цепочка разрозненных номеров. Единого сюжета нет: десять минут хип-хопа, потом,  два человека танцуют танго, потом выходит вся труппа и танцует, например, вальс…

 — Но когда приезжает шоу-балет «Тодес», зритель же не рассчитывает, что он потом пойдёт учиться танцевать хип-хоп.

 П.: Кто знает, может быть, и пойдёт.

 — Ну, куда более вероятно, что зритель посидит-похлопает, сходит в буфет в антракте…

 П.: Ну, почему, возможно девчонка посмотрит и подумает: «Какие они красивые, я тоже так хочу». И пойдёт учиться тому же хип-хопу. У всех всё по-разному: кто-то придёт в детстве в театр и скажет: «О, я хочу быть актёром!».

Кстати, у того же шоу-балета «Тодес» есть свои школы танцев с аналогичных названием, несколько в разных городах России, и после шоу-выступления балета Алла Духова обычно объявляет о том, что их школы танцев проводят постоянный набор желающих для обучения танцам.

 — Ну, до того, как ему придёт время становиться актёром, пройдёт ещё много лет и на его горизонте появятся ещё двадцать три профессии, которыми он захочет заниматься…

 П.: Возможно, и так. Девочка пойдёт на хип-хоп и потом увидит кизомбу. И захочет танцевать кизомбу…

 — И всё-таки прямой связи с шоу я тут не вижу…

 П.: Я не говорила, что есть единственная прямая связь. У каждого есть свои мотивы пойти танцевать. Для кого-то, возможно, это будет шоу. Но мотивов пойти танцевать может быть много разных. Возможно, кто-то вес хочет сбросить – пойдёт вместо спортзала в школу танцев. То есть шоу – это только один из возможных мотивов.

Кстати, возвращаясь к Вашему первому вопросу — как я начала танцевать. Началось всё с того же шоу — в Майами, в баре “Mango’s” — шоу-бачата на барной стойке! Этот бар вообще известен своими яркими шоу, а вот это шоу меня как зрителя привлекло и заставило узнать, что же это за танец такой — вот Вам и прямая связь. (Смеётся). И, поверьте, я не одна такая, иначе бы ролик Ataca и La Alemana не набрал бы шестьдесят  миллионов просмотров на YouTube и не вызвал бы моментальный бачата-бум во всём мире.

 — Существует ещё одна проблема: значительную часть шоу составляет акробатика – просто потому, что это шоу. Но не все вещи, которые делаются на сцене, можно сделать на танцполе – не просто по физическим возможностям ученика, но и потому что там элементарно тесно.

Как шоу может быть мотивом пойти танцевать, если шоу и социальный танцпол – это просто разные вещи?

 П.: Все же этого сразу не понимают. Человек просто смотрит, и он хочет научиться так же. Возможно, ему тоже захочется танцевать. Или по-другому: человек не пойдёт танцевать, он будет ходить просто на шоу, как на развлечение.

Дело в том, что если никто из знакомых не танцует, человек вряд ли пойдёт на соушл-вечеринку – потому что музыка сложная, танцевать не умеет… А, если и придёт, ему точно не понравится. Потому что сальсатека не всегда выглядит эстетично — как в плане общей картины танцевания — ведь приходят как продвинутые танцоры, так и новички, —  так и в плане внешнего вида танцующих.

У нас в России почему-то многие воспринимают танцпол как спортплощадку, тренажёрный зал своего рода, приходят на вечеринку в каких-то чуть ли не спортивных штанах, в каких-то майках (у нас в Питере это особая проблема, не знаю, как в Москве). Я бы в тренажёрный зал так не оделась, как некоторый народ приходит танцевать!

В Америке приходишь на вечеринку – девчонки наряжаются. Они красивые – у них мейк-ап, платья, туфельки; они понимают, что пришли на праздник, что они красивые женщины — партнёрши, которых хочется пригласить на танец и разделить удовольствие от оного.

Она понимает, что она — не тренажёрная стойка для отработки связок, выученных в школе. И то же самое должны понимать партнёры, и выглядеть соответственно.

С внешним видом партнёров у нас тоже беда. Чтобы вокруг не было атмосферы тренажёрного зала, на который девочки приходят в штанах, в каких-то спортивных леггинсах, я не знаю, на которые посторонний человек смотрит с ужасом и говорит: «Это сальса?!?!??» На вечеринке должна быть атмосфера праздника. Ну, вы же не пойдёте в ресторан в шлёпках и каких-то штанах…

Я не знаю, почему у нас некоторые школы прививают отношение к вечеринкам как к тренировкам. То есть: «Ты вот сейчас научился тут – сходи потренируйся на вечеринку, отработай».

На Западе для отработки полученных знаний делают танцевальные практики прямо в школе.

Мы на White Nights вдалбливали: «дресс-код, дресс-код», словами, картинками… И к нам потом многие подходили и говорили, что это был единственный фестиваль, где люди так хорошо соблюдали правила дресс-кода. И все довольны — ведь нарядно и красиво было.

Потому что ты сам создаёшь атмосферу праздника – как ты оделся, такая она и будет. То есть, мы не делали тематических вечеринок – это сложно, но сделали элементарный дресс-код – «придите одетыми элегантно». И это уже вполне возможно для большого количества людей, это сработало.

Сальсатека не всегда выглядит эстетично — как в плане общей картины танцевания,  так и в плане внешнего вида танцующих.
У нас в России почему-то многие воспринимают танцпол как спортплощадку, своего рода тренажёрный зал,, приходят на вечеринку в каких-то чуть ли не спортивных штанах, в  майках.

В Америке приходишь на вечеринку – девчонки наряжаются. Они красивые – у них мейк-ап, платья, туфельки; они понимают, что пришли на праздник. Что они красивые женщины — партнёрши, которых хочется пригласить на танец и разделить удовольствие от оного.
Она понимает, что она — не тренажёрная стойка для отработки связок, выученных в школе. И то же самое должны понимать партнёры, и выглядеть соответственно.

— Давайте вернёмся к Альберту Торресу. Какие есть планы на дальнейшее с ним сотрудничество? Появится ли в России своё национальное подразделение «World Latin Dance Cup»?

 П.: Сомневаюсь. То есть, я этим точно не буду заниматься, мне соревнования неинтересны.

 — Почему нет? Почему в Америке есть сальса-чемпионаты, а у нас нет?

 П.: У нас есть соревнования по бальным танцам, у нас это развито. Сальса у нас пока слабо развита, поэтому нет соревнований — это если очень кратко.

Лично я не считаю соревнования злом. Каждому своё. Человеку вообще свойственно хотеть быть лучше кого-нибудь, и от этого никуда не уйдёшь.

Кстати, если уж на то пошло, по всей Латинской Америке, и на Кубе в том числе, очень много различных соревнований по сальсе. Поэтому точно нельзя сказать, что этот танец — чисто социальный. Хотят соревноваться — пускай соревнуются. (Смеётся).

 — Тогда возникает вопрос: а каково место профессионалов в сальсе? Я смотрела чемпионаты Альберта – по крайней мере, люди, которые выходят в финальную их часть – это, несомненно, профессионалы…

 П.: Почему? Там нет каких-то требований — иметь диплом преподавателя или профессионала. В отборочных турах имеет право участвовать каждый; ты показываешь себя. И если тебе за год удалось достичь таких результатов, что все скажут: Вау! – тебя выберут и ты поедешь на чемпионат.

 — И всё-таки, по крайней мере, финальная часть – это спортсмены. Эти люди далеки от соушл просто потому, что они занимаются танцем в другом режиме…

 П.: Почему Вы думаете, что все они далеки от соушл? Есть мексиканцы Дэвид и Паулина [10], они многократные чемпионы мира «на 2» [11] – они такие в соушл!  Паулина  просто великолепна в соушл, она спортсмен на соревновании, но выходит на танцпол и превращается в великолепного соушл-танцора. И, кстати, они – профессионалы, у них великолепное шоу, их знает сейчас весь мир. Это можно сочетать, но не у всех это получается.

Кто-то танцует только соушл, кто-то танцует в шоу. Итальянцы много танцуют в шоу, там это очень развито.

Испанцы Адриан и Анита [12], чемпионы «на 1» [13]; Анита – очень красивая девушка и очень профессиональная, но соушл, как мне кажется, она так себе танцует, просто потому что «заточена» под шоу. Все люди разные…

Сальса интернациональна, она объединяет очень много людей, её может танцевать и студент, и банковский служащий, и руководитель фирмы какой-нибудь крупной – и у всех этих людей мотивация разная…И нет какой-то одной модели.

Вот в бальных танцах есть одна модель. А сальса объединяет слишком много всего, она для всех – и в этом её проблема: чтобы угодить всем – надо давать много, на всех. Если дашь только шоу или только соревнования – получится как раз a la бальные танцы.

А сальса – это соус, и в нём разные ингредиенты — и соушл, и шоу, и живая музыка, и баттлы, и соревнования… Понятие “сальса” — соус — родилось в Америке как раз исходя из того, что ингредиентов много. (Смеётся).

Возвращаясь к Альберту… Альберт и Эли [14] – устроитель чемпионата в Пуэрто-Рико (потому что у Альберта молодой чемпионат, а старейший мировой чемпионат по сальсе проводится в Пуэрто-Рико) —  второй год уговаривают меня провести чемпионат в России (каждый — свой), но я не хочу. Прежде всего, потому что занимаюсь этим как хобби и хочу заниматься тем, что мне самой интересно — а это социальные танцы, а не соревнования.

  Сальса интернациональна, она объединяет очень много людей. Её может танцевать и студент, и банковский служащий, и руководитель крупной фирмы – и у всех этих людей мотивация разная…
И нет какой-то одной модели. Вот в бальных танцах есть одна модель. А сальса объединяет слишком много всего, она для всех .

Сальса – это соус, и в нём разные ингредиенты — и соушл, и шоу, и живая музыка, и баттлы, и соревнования… Понятие “сальса” — соус — родилось в Америке как раз исходя из того, что ингредиентов много.

— Вы сказали, что “сальса в России пока слабо развита”. Значит ли это, что она менее популярна у нас, чем где-нибудь в Японии или Корее, где, тем не менее, существуют свои чемпионаты?

 П.:  Ну, азиаты очень техничны и просто помешаны на всяких соревновательных видах. У них очень популярны бальные танцы, они выписывают многих наших русских тренеров за очень большие деньги…

 — Но вот из тех номеров, что я видела – какой-то чемпионат Японии… Номер, массовый, техничный, с абсолютно отсутствующими самурайскими какими-то лицами… Это очень странно выглядит, по крайней мере, для людей, которые представляют, как это должно быть…

 П.: А что значит «как это должно быть»? Это как на улицах Кубы — так должно быть? Или должно быть — как на соушлах в Нью-Йорке? Или как поплясывают на концертах Sonora Ponceña [15] в Пуэрто-Рико? Или на сцене гигантского шоу в Берлине? Всё очень разнообразно.

В Америке это происходит так, и люди такие… В Азии люди совершенно другие – они закрытые, сдержанные, они просто другие, всё происходит по-другому… Сальса –  для всех, нет никаких критериев .

Это не бальные танцы, тут нет критериев, нет чётких правил — как должна быть вытянута, как  поставлена нога, насколько вытянута, что должно быть отображено на лицах – каждый выпускает то, что у него есть внутри…

Японцы вообще по жизни сконцентрированные, серьёзные, улыбаются мало. Тут они ещё могут и стесняться — у них зубы у всех ну очень кривые, природное что-то. А может, шоу-номер у них был с воинствующим уклоном. (Смеётся).

Я была на вечеринках в Японии – всё в порядке, он веселятся, улыбаются. Ну, вот может они непластичны… Когда они танцуют бачату, да, очень хочется смеяться. Ну, они реально по-другому устроены, они досочки такие – пусти к ним кубинца – они будут очень удивляться, как это у него всё тело двигается…

А что у нас в России все идеально двигаются? Большинство отлетает по ходу учёбы. До уровня intermediate что у нас, что в Европе, ещё доходят. Но дальше, чтобы танцевать на высоком уровне, как Антон Щербак [16], – им это не надо. У людей есть другие занятия – работа, семья; бесконечно совершенствоваться – им это просто не надо.

 — А тогда ещё вопрос: не нанесёт ли шоу, где есть акробатика,  вреда? Когда человек, который не понимает всех тонкостей движения и того, насколько он сам криво танцует, легко считает акробатику и скажет: «О, как это круто, когда он её головой метёт по танцполу. Сейчас мы пойдём и это сделаем!»

 П.: Это вопрос разумности человека, ума. Нормальный человек после номера колумбийцев не будет всё же пытаться подкинуть партнёршу в воздух и повернуть её вокруг шеи. (Смеётся). Очевидно, что эти элементы не подходят для танцпола, требуют профессиональной подготовки и рассчитаны на эффектное шоу для зрителя.

А вот, с другой стороны, казалось бы, “элементарная” вещь — красиво нагнуть партнёршу с прогибом в спине — это трюк или нет? Нужно ли этому специально учиться?

Ведь это кажется так легко — это не сложная акробатика, увидеть это действие можно в любом самом несложном шоу обычной танцевальной школы или даже на танцполе. А ведь не всё так просто — такой прогиб, во-первых, очень вреден и бывает даже опасен для позвоночника. И многие профессиональные партнёрши его терпеть не могут и не даются на него. Попробуйте наклоните Жоржет,[17] она с Вами танцевать больше не будет никогда. (Смеётся).

Во-вторых, как раз пытающиеся сделать этот прогиб партнёры в большинстве своём — то ли в школе не доучились, то ли их неправильно учили, то ли они вообще не учились и где-то это видели… Мне как-то в Америке так ногой в голову заехали — неприятно было. (Смеётся).

Ещё интересный момент для размышлений: яркие шоу с акробатикой исполняют международные профессионалы в сфере танца, а, к примеру, шоу-номера танцевальных школ — обычные люди, занимающиеся танцем как хобби. И всё равно в своих номерах школы используют “сложные” элементы, которые неприменимы на танцполе.

За кем скорее пойдёт повторять Петя — за Джоном из далёкой Колумбии, заслуженным профессионалом, многократным чемпионом мира и т.п. или за Васей из соседнего подъезда, который вроде тоже обычный человек, и, раз может Вася, то у Пети-то точно получится? (Смеётся).

В общем, я считаю, что акробатика от профессионалов как раз вреда не приносит в силу очевидности, что такому действу надо учиться. Если искать проблему, то проблема, как минимум, есть в программах обучения танцевальных школ и ещё — в качестве и объёме преподавания.

 — Ещё вопрос: по какому признаку выбирались инструктора для прошедшего фестиваля?

 П.: Ну, всех их я выбирала по ряду признаков — человек должен быть профессионалом во всём – не только в шоу (это, скорее всего, даже второстепенно), он должен быть грамотным преподавателем, и должен быть человек хороший, что самое главное. Потому что если человек нехороший, — я с ним, скорее всего, работать не буду. (Смеётся).

 — Хорошо. Помимо сальса-фестиваля, есть ещё осенний бачата-фестиваль. И, по-моему, это единственный фестиваль у нас, посвящённый именно бачате. В чём была идея?

 П.: Бачата-сообщество велико, и им тоже нужен праздник. А для всеобщей радости и дружбы всех танцоров на Бачатафесте есть также сальса и кизомба-танцполы.

 — А насколько пересекаются сообщества сальса- и бачата-фестивалей?

 П.: Пересекаются, процентов на 20-30, но раньше я думала, они больше будут пересекаться. Возможно, это связано с тем, что бачата – более простой танец, более простая и понятная русскому уху музыка, больше людей может завлечься этим.

Сальса –сложнее, сразу может не зацепить, а если зацепит, дальше люди могут просто не дойти, физически не смогут этого сделать, не смогут музыку понять.

Я  сужу даже по своим нетанцующим друзьям, которых у меня много. К примеру, недавно взяла подруг на концерт Cuba Jam [18] – они сидят, слушают тимбу и у них шок! Они вообще не понимают, что это за музыка, как это слушать и как это может нравиться.

А потом диджей включил бачату – да, вот это музыка, это понятно, мелодично, романтика, все дела. Девчонки повеселели, заулыбались, некоторые начали пытаться танцевать… Это было буквально два разных лица, очень наглядно.

 Сразу  сальсу  люди  не понимают. Я сама начала танцевать с бачаты, а если бы я услышала сразу тимбу, особенно, какой-нибудь Los Van Van [19] – я очень сомневаюсь, что мне бы это понравилось. Я очень долго не слышала сальсы и начинала танцевать под сальсатоны … [20]

И ещё на бачата-фестивале есть salsa room. Одна из моих идей состоит в том, что люди скорее придут в сальсу через бачату.

Мы, кстати, в Цюрихе ехали с Эдди Торресом вместе в аэропорт, много общались, и я ему рассказала эту свою идею о том, что в России, где люди вообще не приучены к латиноамериканской музыке (латиноамериканцам проще – они с детства эти ритмы слышат), легче привести в латиноамериканские танцы через бачату, потому что там более понятная русскому уху музыка.

 Эдди, извиняюсь, ржал, как конь. Он сказал: «Я такого ещё в жизни не слышал. Меня удивляет, почему в школах начинают танцевать сначала «на 1», а потом «на 2» — вроде как, чтоб людям было легче. Но ты меня просто убила!».

В Америке, кстати, то же самое – очень большое бачата-сообщество, и оно гораздо больше, чем сальса. И это неспроста. (Смеётся).

 — Спасибо Вам. 

 

______________________________________________________________________

 [1] Фраза заимствована из промо-кампании фестиваля White Nights Salsa Fest 2013 и обыгрывает ник Полины Соболевой на форуме Salsa.ru – Bachatera.

 [2] Ataca & La Alemana – всемирно известный дуэт исполнителей и преподавателей бачаты Хорхе Бургос (сценический псевдоним Jorge Ataca) и Таня Кенсигер (Tanja La Alemana), создателей «Island touch dance academy» во Флориде. Дуэт Ataca & La Alemana являются постоянными гостями Russian Bachata Fest.

  [3] Albert Torres – американский промоутер сальсы, организатор многочисленных сальса-конгрессов в разных странах мира, а также американского чемпионата World Latin Cup, с 2012 года – гость фестивалей, которые организует Полина Соболева.

  [4] Помимо Альберта Торреса, гостем White Nights Salsa Fest 2013 был Эдди Торрес (Eddie Torres) – знаменитый американский танцор, создатель стиля сальсы «нью-йорк».

 [5] FreeStyle Salsa Fest проходит в Санкт-Петербурге с 2008 года.

  [6] Mambo Legends Orchestra (USA) выступал на фестивале FreeStyle Salsa Fest в 2012.

  [7] Issac Delgado (полное имя — Isaac Felipe Delgado Ramirez) – знаменитый кубинский певец, выступивший с концертом на White Nights Salsa Fest 2013.

  [8] Тимба – современное музыкальное направление, сочетающее в себе элементы сальсы и других музыкальных стилей.

  [9] Cuba Libre — «свободная Куба» — коктейль, содержащий ром, колу и лайм. Получил своё название, так как по одной из версий, впервые был изготовлен в Гаване.

    [10] То есть по сальсе «нью-йорк», где базовый шаг делается на вторую долю.

  [11] David Zepeda и Paulina Posadas.

  [12] По сальсе “нью-йорк”.

  [13] Adrian Rodriguez и Anita Santos Rubin.

  [14] По сальсе «лос-анджелес».

[15] La Sonora Ponceña — знаменитый пуэрториканский сальса-бенд, основанный в 1954 году Enrique «Quique» Lucca Caraballo. В разных составах существует и успешно развивается до настоящего времени.

  [16] Руководитель московской школы сальсы «2mambo», шоу-номер которой был признан лучшим на White Nights Salsa Fest и, в числе ещё нескольких, приглашён сразу в полуфинал чемпионата Альберта Торреса, минуя отборочные туры.

  [17] Jorjet Alcocer.

  [18] Санкт-петербургская группа под руководством Бориса Эчи.

  [19] Los Van Van – знаменитый кубинский ансамбль, в разных составах существующий с 1960-х годов и до наших дней.

  [20] Композиции, сочетающие в себе черты двух разных жанров латиноамериканской музыки – сальсы и реггетона, обладают более однозначным, по сравнению с сальсой, ритмом.

Версия для печати Версия для печати